- Эх, - сказал Иван. - Стало быть, дворник уже не нужен.
Он почесал в затылке, нагнулся и поднял упавшую ранетку. Красный фрукт ошпарил язык кислым соком. Оскомина заныла во рту осколочным ранением.
- Эх, ядрен патрон, – выдавил Иван, смахивая слезу и на секунду теряя пролетарскую бдительность.
Из ближайшего окна коршуном выпорхнул человек в рваном дворницком тулупе. Безмен в его руке сверкал, как скипетр. И прежде чем Иван успел сказать хоть слово, металл обжег его череп и высек звезды из глаз.
- Накось-выкусь! – сказал купец Филостратов. Затем огляделся, подхватил Ивана под мышки и поволок в подвал. ( читать дальше... )
Когда ударная волна разворотила блиндаж, красноармеец Семен Платонов сидел у входа. Потому и выжил. Выжил, выполз, выплюнул песок и выхаркал красным на дымящуюся почву. Из кучи песка рядом торчали новенькие хромовые сапоги политрука товарища Седых.
— Извини, товарищ Седых, - сказал Платонов, обхватывая первый сапог. – Тебе уже без надобности, а мне еще Дрезденскую галерею брать.
Второй сапог дернулся и ударил его в подбородок. Семен опрокинулся на спину и увидел небо. По ляписной лазури ползли кляксами облачные белила. Где-то в вышине выл заблудившийся истребитель, как испорченный репродуктор.
Куча песка зашевелилась, обнажив почерневшее лицо политрука с безумными глазами.
— Суки! – сказал товарищ Седых, выдавливая себя на свободу. – Опять тяжелым калибром херачат.
— Что это было, товарищ политрук? – спросил красноармеец Платонов.
— Неконвенционное оружие. Большая Мольберта.